Слонёнок Баня не знал, что делать со своим хоботом. То есть он знал, что делать во время еды. Но вот в свободное от еды время, когда хобот не срывал с деревьев листья и плоды, Баня просто не мог придумать для него никакой другой работы, и хобот грустно болтался в разные стороны, ожидая, когда слонёнок проголодается.
Однажды Баня стоял у реки. От нечего делать он шлёпал хоботом по воде и считал круги, убегавшие от его шлепков. Когда он досчитал до ста, в кустах раздался плач, потом визг, потом крики: «Я не хочу мыться! Ой, БОЮСЬ, БОЮСЬ, БОЮСЬ!!!», а уж потом к воде вышла знакомая обезьяна Почешись, тащившая за собой своего ревущего малыша.
— Вот, полюбуйся! — сказала она Бане.— Не хочет мыться! Воды боится, как огня!
Слонёнок шлёпнул по воде хоботом и задумчиво произнёс:
— Сто три…
— Что значит «сотри»? — спросила Почешись.— С него уже ничего стереть невозможно! Я его сейчас помою!
— Не надо меня помоить! — завизжал малыш.
Слонёнок шлёпнул по воде хоботом и так же задумчиво произнёс:
— Сто семь…
— Что значит «совсем»? — удивилась Почешись. — Не совсем, а хотя бы чуть-чуть! Хотя бы побрызгать!
— Побрызгать — это можно, — согласился Баня и, набрав побольше воды в хобот, поднял его над малышом.
Из хобота брызнула вода, и малыш снова завизжал. Но на этот раз — от удовольствия.
Мама Почешись полоскала малыша и сама тоже не забывала понежиться под душем.
— Включай! — командовала она. — Выключай! — приказывала она слонёнку. И он послушно включал и выключал воду.
Он её включал и выключал, а сам себе думал: «Наконец-то я нашёл работу своему хоботу. Теперь он не будет болтаться без дела».
Напоследок, когда Почешись и малыш сушились на солнышке, Баня поднял хобот, изогнул его над своей спиной и устроил душ самому себе.
— Мама! — закричал малыш.—Посмотри, Баня купается!
Именно с той поры над речкой появилось объявление:
А Почешись и другие обезьяны, когда хотят сказать друг другу приятное, говорят: «Иди ты к Бане!»
И слонёнок всех принимает в свободное от еды время.
