В укромном лесном уголке бил из-под земли Родничок. Вода чистая, прозрачная, как воздух: каждую песчинку на дне видно. Днём и ночью бормотала его вода: «Подходите, пейте на здоровье! Всем хватит, всем достанется!»
Усталый путник хлебнёт водицы — усталость как рукой снимет. Зверь жажду утолит — сила появляется. У птицы после нескольких глоточков голос чистым и звонким становится.
Но не всем в лесу нравилось птичье пение. Оно мешало спать одной Очень Дикой Свинье. Наелась она желудей под Развесистым Дубом, разлеглась в тени и никак заснуть не может: птицы на ветвях своими песнями мешают ей спать.
— Чего орёте! — хрюкнула Очень Дикая Свинья. — Чего спать мешаете! Замолчать! Прекратить! Не сметь!
А птицы поют и никакого внимания на неё не обращают.
— Ну что ж, — угрожающе хрюкнула Очень Дикая Свинья, — вы ещё пожалеете!
Прибежала она к Родничку, завалила его камнями, комьями земли, гнилыми сучьями и ушла восвояси.
Через год пришла она к Развесистому Дубу: тишина кругом, птицы не поют — можно и желудей поесть и поспать вдоволь! Ищет она жёлуди, а найти ни одного не может.
— Эй, Дуб! — хрюкнула Очень Дикая Свинья. — Где твои жёлуди?
— У Речки спроси.
— А при чём тут Речка?
— Она пересыхает, и моим корням пить нечего.
— А при чём тут корни?
— Они качают воду по всем ветвям, а на ветвях жёлуди растут.
Прибежала Очень Дикая Свинья к Речке.
— Эй, Речка! Ты чего это пересыхаешь?
— Кто-то Родничок завалил.
— А при чём тут Родничок?
— Я из него вытекаю.
Прибежала Очень Дикая Свинья к Родничку, а он еле-еле сочится.
И поняла она: там, где нет песен, там и желудей не бывает.
