Находка

Тайц Я.М.

2 ч.
5,00 (15)

Коньки

Тайц Я.М.

11 мин.
4,85 (26)

Послушный дождик

Тайц Я.М.

17 мин.
4,40 (15)

Приказ

Тайц Я.М.

11 мин.
4,88 (17)

Кубик на кубик

Тайц Я.М.

10 мин.
4,68 (19)

Маленькие рассказы

Тайц Я.М.

31 мин.
4,33 (3)

Летом

Тайц Я.М.

5 мин.
4,63 (19)

Дом

Тайц Я.М.

18 мин.
4,33 (6)

Лозунг

Тайц Я.М.

10 мин.
4,83 (12)

Золотой грошик

Тайц Я.М.

1 ч.
3,50 (4)

Для писем и газет

Тайц Я.М.

12 мин.
4,95 (19)

Про Ефима Зака

Тайц Я.М.

1 ч.
5,00 (2)

Обидная команда

Тайц Я.М.

13 мин.
4,33 (6)

Сигналист

Тайц Я.М.

14 мин.
5,00 (3)

Пу и Вью

Тайц Я.М.

17 мин.
3,33 (3)

История с противогазами

Тайц Я.М.

16 мин.
4,00 (4)

Па первый взгляд, рассказы Тайца повествуют, казалось бы, о событиях незатейливо-повседневных. Но, может быть, именно вследствие этой повседневности перед читателем возникает картина целой исторической эпохи, уже отошедшей, уже мало кому памятной. Это — последнее десятилетие перед Великой Октябрьской социалистической революцией, и развёртывается оно в пресловутой «черте оседлости», то есть в той небольшой части царской России, за пределами которой евреям не разрешалось жить. Здесь, в тесноте, скученности, острой нищете, матери Якова Тайца нелегко было в иные дни раздобыть взаймы двадцать копеек на обед. Здесь «грошик»— полкопейки, монетка, которую вряд ли видали сегодняшние дети,— составлял солидную сумму, а две копейки были целым состоянием. Здесь люди надрывались на работе от зари до зари, а маленькие девочки, занятые на разборке тряпья для суконной фабрики, зарабатывали копейки и наживали при этом туберкулез. Семье маленького Яши Тайца жилось особенно трудно: отец его был писатель, журналист, еле перебивавшийся с хлеба на квас, но он был к тому же революционер, подпольщик. Его сажали в тюрьмы, и семья его в это время голодала подолгу. Но в среде, нищей и убогой, распускалось порой, как сказочный цветок, желание и умение помогать друг другу, делая это мягко и деликатно. Нельзя без глубокого волнения читать, как просто и благородно дедушка маленького Яши пустил к себе жить погорельцев, семью белорусского крестьянина Петруся Кашкуревича, и вместе со своим сыном, рабочим-кожевником Рафаилом, отдал погорельцам всю свою скудную «наличность». Царское правительство изо всех сил старалось натравить русское население на поляков, белорусов и литовцев, а всех их — на евреев. Но эти попытки очень часто разбивались о глубокое чувство дружбы, вытекавшее из общих страдании народов, из общего гнёта и бесправия.

Особое место занимают в книге Я. М. Тайца те рассказы, где описываются жестокость и зверства старой «солдатчины».

Яков Тайц умер ещё не старым — пятидесяти лет. Все мы осиротели без его доброго и весёлого голоса. Но после смерти голос этот хорошо расслышит всякий, кто прочтёт его прекрасные рассказы.

Если Вам понравилось, пожалуйста, поделитесь с друзьями.