Послушный дождик

Тайц Я.М.

17 мин.
4,71 (31)

Приказ

Тайц Я.М.

11 мин.
4,79 (48)

Коньки

Тайц Я.М.

11 мин.
4,62 (69)

Находка

Тайц Я.М.

2 ч.
4,68 (28)

Кубик на кубик

Тайц Я.М.

10 мин.
4,47 (38)

Летом

Тайц Я.М.

5 мин.
4,64 (39)

Маленькие рассказы

Тайц Я.М.

31 мин.
4,78 (9)

Для писем и газет

Тайц Я.М.

12 мин.
4,92 (37)

Дом

Тайц Я.М.

18 мин.
4,43 (14)

Про Ефима Зака

Тайц Я.М.

1 ч.
5,00 (4)

Лозунг

Тайц Я.М.

10 мин.
4,89 (28)

Золотой грошик

Тайц Я.М.

1 ч.
4,00 (6)

Обидная команда

Тайц Я.М.

13 мин.
4,27 (11)

Сигналист

Тайц Я.М.

14 мин.
4,44 (9)

Пу и Вью

Тайц Я.М.

17 мин.
3,80 (5)

История с противогазами

Тайц Я.М.

16 мин.
4,50 (8)
1 класс

Волк

Тайц Я.М.

1 мин.
4,28 (36)
1 класс

Всё здесь

Тайц Я.М.

1 мин.
5,00 (5)

Яков Моисеевич Тайц (1905 — 1957) — советский детский писатель.

Все рассказы Тайца пронизаны неугасимым светом сердечного тепла, доброй, светлой усмешки и безбрежной любви к людям. Он писал не о какой-нибудь необыкновенной жизни, счастливой и прекрасной, и не о каких-либо замечательных людях, героических, вдохновенных. Нет, Я. М. Тайц писал о жизни, серенькой, как осенний день, о жизни, полной лишений, о взрослых людях, задавленных до революции нищенской заботой о куске хлеба, и о детях, почти лишённых хотя бы самых маленьких ребячьих радостей. Но сколько душевного благородства видит автор в этих измученных людях, в этих детях, трогательных и милых!

Жизнь Тайца, в особенности его детство и юность, была пёстрая, как лоскутное одеяло, расшитое затейливым узором бесконечных странствий: из городов и местечек Виленской губернии в Варшаву, в Бессарабию, в Одессу — на Чёрное море, на Украину — в Харьков, в Москву. С раннего детства Тайц видел много, а главное, видел хорошо — умным и цепким взглядом будущего писателя. А добрая и щедрая писательская память сохранила всё увиденное, окружив это облачком сердечной ласки и сочувствия.

Па первый взгляд, рассказы Тайца повествуют, казалось бы, о событиях незатейливо-повседневных. Но, может быть, именно вследствие этой повседневности перед читателем возникает картина целой исторической эпохи, уже отошедшей, уже мало кому памятной. Это — последнее десятилетие перед Великой Октябрьской социалистической революцией, и развёртывается оно в пресловутой «черте оседлости», то есть в той небольшой части царской России, за пределами которой евреям не разрешалось жить. Здесь, в тесноте, скученности, острой нищете, матери Якова Тайца нелегко было в иные дни раздобыть взаймы двадцать копеек на обед. Здесь «грошик»— полкопейки, монетка, которую вряд ли видали сегодняшние дети,— составлял солидную сумму, а две копейки были целым состоянием. Здесь люди надрывались на работе от зари до зари, а маленькие девочки, занятые на разборке тряпья для суконной фабрики, зарабатывали копейки и наживали при этом туберкулез. Семье маленького Яши Тайца жилось особенно трудно: отец его был писатель, журналист, еле перебивавшийся с хлеба на квас, но он был к тому же революционер, подпольщик. Его сажали в тюрьмы, и семья его в это время голодала подолгу. Но в среде, нищей и убогой, распускалось порой, как сказочный цветок, желание и умение помогать друг другу, делая это мягко и деликатно. Нельзя без глубокого волнения читать, как просто и благородно дедушка маленького Яши пустил к себе жить погорельцев, семью белорусского крестьянина Петруся Кашкуревича, и вместе со своим сыном, рабочим-кожевником Рафаилом, отдал погорельцам всю свою скудную «наличность». Царское правительство изо всех сил старалось натравить русское население на поляков, белорусов и литовцев, а всех их — на евреев. Но эти попытки очень часто разбивались о глубокое чувство дружбы, вытекавшее из общих страдании народов, из общего гнёта и бесправия.

Особое место занимают в книге Я. М. Тайца те рассказы, где описываются жестокость и зверства старой «солдатчины».

Яков Тайц умер ещё не старым — пятидесяти лет. Все мы осиротели без его доброго и весёлого голоса. Но после смерти голос этот хорошо расслышит всякий, кто прочтёт его прекрасные рассказы.

Если Вам понравилось, пожалуйста, поделитесь с друзьями.