Послушный дождик

Тайц Я.М.

17 мин.
4,68 (28)

Коньки

Тайц Я.М.

11 мин.
4,61 (67)

Находка

Тайц Я.М.

2 ч.
4,69 (26)

Кубик на кубик

Тайц Я.М.

10 мин.
4,46 (35)

Приказ

Тайц Я.М.

11 мин.
4,79 (48)

Маленькие рассказы

Тайц Я.М.

31 мин.
4,75 (8)

Дом

Тайц Я.М.

18 мин.
4,43 (14)

Летом

Тайц Я.М.

5 мин.
4,70 (37)

Лозунг

Тайц Я.М.

10 мин.
4,89 (27)

Для писем и газет

Тайц Я.М.

12 мин.
4,92 (36)

Золотой грошик

Тайц Я.М.

1 ч.
4,00 (6)

Про Ефима Зака

Тайц Я.М.

1 ч.
5,00 (3)

Обидная команда

Тайц Я.М.

13 мин.
4,20 (10)

Сигналист

Тайц Я.М.

14 мин.
4,44 (9)

Пу и Вью

Тайц Я.М.

17 мин.
3,80 (5)

История с противогазами

Тайц Я.М.

16 мин.
4,43 (7)
1 класс

Волк

Тайц Я.М.

1 мин.
4,11 (28)
1 класс

Всё здесь

Тайц Я.М.

1 мин.
5,00 (1)

Яков Моисеевич Тайц (1905 — 1957) — советский детский писатель.

Все рассказы Тайца пронизаны неугасимым светом сердечного тепла, доброй, светлой усмешки и безбрежной любви к людям. Он писал не о какой-нибудь необыкновенной жизни, счастливой и прекрасной, и не о каких-либо замечательных людях, героических, вдохновенных. Нет, Я. М. Тайц писал о жизни, серенькой, как осенний день, о жизни, полной лишений, о взрослых людях, задавленных до революции нищенской заботой о куске хлеба, и о детях, почти лишённых хотя бы самых маленьких ребячьих радостей. Но сколько душевного благородства видит автор в этих измученных людях, в этих детях, трогательных и милых!

Жизнь Тайца, в особенности его детство и юность, была пёстрая, как лоскутное одеяло, расшитое затейливым узором бесконечных странствий: из городов и местечек Виленской губернии в Варшаву, в Бессарабию, в Одессу — на Чёрное море, на Украину — в Харьков, в Москву. С раннего детства Тайц видел много, а главное, видел хорошо — умным и цепким взглядом будущего писателя. А добрая и щедрая писательская память сохранила всё увиденное, окружив это облачком сердечной ласки и сочувствия.

Па первый взгляд, рассказы Тайца повествуют, казалось бы, о событиях незатейливо-повседневных. Но, может быть, именно вследствие этой повседневности перед читателем возникает картина целой исторической эпохи, уже отошедшей, уже мало кому памятной. Это — последнее десятилетие перед Великой Октябрьской социалистической революцией, и развёртывается оно в пресловутой «черте оседлости», то есть в той небольшой части царской России, за пределами которой евреям не разрешалось жить. Здесь, в тесноте, скученности, острой нищете, матери Якова Тайца нелегко было в иные дни раздобыть взаймы двадцать копеек на обед. Здесь «грошик»— полкопейки, монетка, которую вряд ли видали сегодняшние дети,— составлял солидную сумму, а две копейки были целым состоянием. Здесь люди надрывались на работе от зари до зари, а маленькие девочки, занятые на разборке тряпья для суконной фабрики, зарабатывали копейки и наживали при этом туберкулез. Семье маленького Яши Тайца жилось особенно трудно: отец его был писатель, журналист, еле перебивавшийся с хлеба на квас, но он был к тому же революционер, подпольщик. Его сажали в тюрьмы, и семья его в это время голодала подолгу. Но в среде, нищей и убогой, распускалось порой, как сказочный цветок, желание и умение помогать друг другу, делая это мягко и деликатно. Нельзя без глубокого волнения читать, как просто и благородно дедушка маленького Яши пустил к себе жить погорельцев, семью белорусского крестьянина Петруся Кашкуревича, и вместе со своим сыном, рабочим-кожевником Рафаилом, отдал погорельцам всю свою скудную «наличность». Царское правительство изо всех сил старалось натравить русское население на поляков, белорусов и литовцев, а всех их — на евреев. Но эти попытки очень часто разбивались о глубокое чувство дружбы, вытекавшее из общих страдании народов, из общего гнёта и бесправия.

Особое место занимают в книге Я. М. Тайца те рассказы, где описываются жестокость и зверства старой «солдатчины».

Яков Тайц умер ещё не старым — пятидесяти лет. Все мы осиротели без его доброго и весёлого голоса. Но после смерти голос этот хорошо расслышит всякий, кто прочтёт его прекрасные рассказы.

Если Вам понравилось, пожалуйста, поделитесь с друзьями.