По одной пыльной дорожке шли три муравья. Один волок соломинку, другой тащил сосновую иголку, а третий катил перед собой маленькую еловую шишку.
Стояла жара, трещали кузнечики, и пахло перегретой хвоей.
– Фу! – сказал Первый Муравей. – Жарко! – И сбросил с плеча соломинку.
Второй Муравей положил рядом с ней сосновую иголку и утёр лапкой вспотевший лоб.
Третий Муравей остановился, и еловая шишка, которую он катил перед собой, тоже остановилась.
Все трое уселись на пыльной обочине, развели костёр, повесили над огнём котелок с водой, и сладкий, горьковатый дымок пополз в небо.
– Не люблю работать по жаре, – сказал Первый Муравей. – С утра оно как-то сподручнее…
– Да, – поддержал Второй. – Утром как бы, работая, отдыхаешь.
– Это смотря какая работа… – сказал Третий.
– Конечно, тебе хорошо, – обозлился Первый Муравей. – Кати себе шишку да кати, а ты бы попробовал соломинку унести!
– Или сосновую иголку, – поддакнул Второй. – Она хоть и не велика, да тяжёлая!
– Или, скажем, вчерашний день… – продолжал Первый Муравей. – Я цветок кашку тащил. Еле добрался к вечеру. Упарился!..
– А я, – сказал Второй Муравей, – вчера хворостинку волок. Думал – погибну. С утра ещё ничего шло, а как солнце пригрело… Ну никакой мочи нет!..
– Не знаю, – проворчал Третий Муравей. – Я вот уже целую неделю шишки катаю. Приспособился.
– Эка! Шишки!.. – опять рассердился Первый Муравей. – Я тебе говорю, ты бы попробовал соломинку утащить! – И он зло посмотрел на Третьего Муравья.
– Я весь прошлый год солому таскал, – сказал Третий Муравей, – а в этом мне шишки положены.
– Ему шишки положены! – передразнил Первый Муравей. – Ничего тебе не положено. Вот сейчас бери соломинку и тащи!
– А ты что же, шишку покатишь?
– Покачу!
– Нет уж! – сказал Третий Муравей. – Шишка – моя. Ты как считаешь? – обратился он ко Второму Муравью.
– Шишку должен катить я! – сказал Второй.
– Нет, я! – сказал Первый.
– Я!!
– Нет, я!!
Они вцепились друг в друга и покатились по пыльной дорожке…
Третий Муравей укрылся в тени травинки, заложил лапки за голову и стал смотреть в небо. Высоко-высоко плыли белые облака.
«Интересно, смог бы я утащить такое облако? – думал Третий Муравей. – Конечно, целиком его не ухватишь, а по кусочкам, пожалуй бы, смог…»
«Я!.. Нет, я!..» – кричали за поворотом дорожки муравьи. «Я! Нет, я!» – разносилось по всему лесу.
А Третьему Муравью было так грустно всё это слышать, что он решил забраться на самую верхушку сосны, поближе к белому облаку.
Он откатил с дороги и спрятал в траве свою шишку и, петляя между сучков, стал подниматься на сосну.
Чем выше он поднимался, тем прохладнее и веселее ему становилось.
На самой верхушке он перевёл дух, огляделся и закинул голову.
Прямо над ним плыло облако.
Муравей поудобнее устроился и стал смотреть, как оно проплывает.
«Само оно ходить не умеет, – думал он. – Кто-то его тащит. Наверное, есть такой… Небесный Муравей, который таскает облака…» – «А почему его не видно?» – спросил он сам у себя. И, подумав, ответил: «Потому что он голубого цвета!»
«Вот бы мне стать Небесным Муравьём, – думал он, сидя на сосне. – Днём бы я таскал облака, а ночью – звёзды. А в следующий год мне бы вышло таскать тучи и луну… А ещё на следующий – месяц и солнце… А потом – всё сначала! А пока надо катить шишку…»
И он спустился вниз, отыскал в траве свою шишку и покатил её к муравейнику.
Первых двух муравьёв и след простыл.
В дорожной пыли валялись соломинка и сосновая иголка.
