Жил-был на свете Ух. Он был очень доволен жизнью, потому что каждый автобус, который проезжал мимо по дороге, говорил ему «ух!». И все пассажиры в автобусе тоже говорили:
— Ух! Вот это ухаб!
И кондуктор автобуса говорил:
— Ух ты, какой ухаб!
«Хорошо, что меня зовут Ух!» — радовался Ух.
А в это время по дороге на велосипеде ехал мальчик.
«Вот, сейчас опять!» — подумал Ух.
Но мальчик объехал ухаб и никакого «ух!» не случилось.
Ух обиделся.
— Выше голову! — сказала дорога. — Едет еще автобус!
Автобус подъехал и ух! — в ухаб. И водитель сказал:
— Ух! Вот это ухаб!
И кондуктор сказал:
— Ух ты, какой ухаб!
Ух опять повеселел.
Но в один из весенних дней пришли дорожные рабочие, перекрыли дорогу красными флажками, принесли кирки и лопаты, починили дорогу и залили ее асфальтом.
— Теперь от ухаба и следа не осталось! — сказал главный дорожный мастер.
Рабочие собрали кирки и лопаты, сняли красные флажки и ушли. Проехал автобус, но никакого «ух!» не случилось. За ним еще несколько автобусов, и тоже никаких «ух!».
— Куда же он девался? — спросила одна сторона дороги у другой. — Такой был славный Ух.
Тут на дороге показалась девочка. Она ехала на самокате, но не смотрела, куда едет, и ух! — на землю.
— Нашелся! — обрадовалась дорога. — Оказывается, он был у девочки.
«Надеюсь, она не ушиблась», — подумал Ух. — «Чуть-чуть все-таки ушиблась».
Но мама приложила девочке примочку и от «ух!» опять ничего не осталось.
Ух совсем загрустил и забился в шкаф с игрушками, где лежал старый теннисный мяч.
— Никому я не нужен, — пожаловался Ух. — А мне так хочется заняться каким-нибудь делом.
— Хочешь, оставайся здесь, и я научу тебя бам-бам-бамкать, — сказал теннисный мяч и подпрыгнул.
— С удовольствием! — обрадовался Ух.
Он оказался прилежным учеником. И вот когда вечером маленькая девочка вышла в сад поиграть с мячом, у него прекрасно получилось «бам! бам! бам!». И мяч подпрыгивал выше, чем всегда.
Выше девочки. Выше девочкиной мамы. Даже выше уличного фонаря.
Девочка была довольна, и все были довольны.
«Когда тебя зовут Бам, тоже неплохо», — подумал Ух.
