Несколько лет подряд в нашем дворе жила пара горлиц. У обеих птиц на шее белый шарфик. Они держались всегда вместе, вдвоем, не смешиваясь с другими, простыми, сизыми голубями. Свое гнездо они устроили высоко на ветвях старого каштана, растущего посреди нашего двора. Из окна кухни мне не было видно их гнездо, но каждое утро они слетали с дерева во двор, чтобы найти что-нибудь съестное. Медленно обходили они весь дворик, иногда склевывая крошки, выпавшие из открытых окон. Было тепло, и солнце смотрело приветливо на Землю. Однако горлицы казались чем-то опечаленными. И я полагаю, я догадалась, почему они грустны. Дело в том, что недалеко от нас жили хищные птицы: умные и наблюдательные вороны и вороватые и нахальные сороки. Несколько дней до того я услышала ужасный шум и трескотню откуда-то сверху, из ветвей старого каштана. Этот шум и треск создавали сороки, которых не было видно, но которые явно агрессивно напали на кого-то. Потом я увидела двух сорок, летящих прочь от каштана. И сразу стало тихо. А на следующий день я увидела обеих горлиц, уныло бродящих по двору. До этого обычно только одна птица искала еду, а другая в это время сидела в гнезде, охраняя яйца. Теперь же, после нападения сорок, обе птицы одновременно бродили по земле. Очевидно, их гнездо, а вместе с ним и яйца, из которых вывелись бы их птенцы, было разрушено сороками.

Так прошло лето. А осенью я видела часто только одну горлицу; я думаю, это был муж. Как-то раз шла я к ближнему магазину и заметила на тротуаре горлицу. Птица стояла, как бы задумавшись и не замечая ничего вокруг. Я замерла в нескольких шагах от горлицы и заговорила – мысленно, то есть не открывая рта – так: «Привет, птица! Ты остался один? Где твоя подруга?»

Горлица взглянула на меня несколько удивленно и печально, взмахнула крыльями и улетела. Но все-таки, где же была его подруга? Я давненько не видала в округе мертвых голубей. Не улетела ли она прочь, оставив своего друга здесь? Но это было бы странно, так как я читала в энциклопедии, что горлицы всегда живут парами, как люди, в отличие от простых сизых голубей, держащихся стаями. Поэтому горлицы мне симпатичнее.

До весны я видела все время только одну птицу, горлицу, потерявшую свою половину: то на липе, растущей перед моим окном, то во дворе, где он как бы нехотя, машинально склевывал крошки. Но по-прежнему, время от времени он замирал, глядя прямо перед собой: он явно тосковал. Один раз зимой, в самый морозный день, он уселся на липовый сук под вечер, и я волновалась, как бы он не замерз ночью, ведь ночью становится еще холоднее. Я бы пригласила птицу в дом, в тепло, но птицы не понимают человеческую речь.

Ночь я провела в беспокойстве, боясь утром увидеть упавшую на землю замерзшую ночью горлицу. Утром я подошла к окну и посмотрела на липовое дерево и на землю под ним: нашей птицы не было видно. Это означало, решила я, что горлица жива и здорова, и просто улетела куда-то по своим птичьим делам. Возможно, он отправился на поиски своей половины. Что, если его подруга переселилась в другой квартал, подальше от злых сорок? Может быть, ее друг, оставшийся жить на прежнем месте, навещал ее время от времени?

И действительно, в одно прекрасное утро я увидела, случайно взглянув на липу перед окном, как наша горлица перепархивала все время с одной ветки на другую и обратно. Приглядевшись, я заметила, что на другой ветке сидела неподвижно, как бы в раздумье (или все еще чем-то недовольная) вторая горлица! Наверное, пернатый муж сумел уговорить свою подругу вернуться в наш квартал. И хотя горлица-жена все еще не совсем оправилась от своего прошлогоднего потрясения, она была склонна возобновить семейную жизнь со своим другом, проявившим исключительное постоянство. И с того дня я вновь часто видела пару горлиц вместе перелетающую с дерева на дерево или бродящую по нашему двору в поисках съестного. Где в это лето они свили гнездо, я не знаю. Но я надеюсь через месяц-другой увидеть, как они учат летать своих малышей, украшенных белыми галстучками, как и их родители.

Избранное